Психология и психотерапия

Институт психологии и психотерапии

        Меню сайта:        
О нас         Программы        Расписание кафедры психологии и психотерапии Расписание тренинг-центра

Психоанализ
Психоанализ
Психоанализ

Психология и психотерапия

Психоанализ (катарсис, симптом, вытеснение, сопротивление, аффект)

Часть 1.

1.Введение:
Определение здоровья ВОЗ, 4 силы в психотерапии, цель, значение и место курса в системе психологических дисциплин
2.Биографическая справка о З.Фрейде
3.О возникновении и развитии психоанализа:
О возникновении и развитии психоанализа; случай д-ра Брейера; происхождение симптомов от психических травм; симптомы, как символы воспоминаний; фиксация на травмах, вытеснение и сопротивление; образование симптомов; разрядка аффектов.
Основные понятия темы:
катарсис, симптом, вытеснение, сопротивление, аффект.
1.Введение:
        Широкое международное признание получило позитивное определение здоровья, данное ВОЗ:
"…состояние полного физического, душевного и социального благополучия, а не только отсутствие болезней и физических дефектов" Устав ВОЗ, 1946 г.
        В настоящее время здоровье трактуется как способность к адаптации и адаптированию, способность сопротивляться, приспосабливаться и приспосабливать, способность к самосохранению, саморазвитию, ко все более содержательной жизни во все более разнообразной среде обитания.
        Задачей медицины является борьба с болезнями (патоцентристский подход).
Хотя из определения ВОЗ следует, что здоровье состоит из трех компонентов: физического, социального и душевного (или психического) (саноцентристский подход). В обществе считается успехом, если человеку с помощью медицины становиться "лучше". При этом, под "лучше" понималось как отсутствие болезни. К сожалению, до настоящего времени принятие в культуре убеждения предполагают взгляд на жизнь, согласно которому человек учится скорее справляться с негативным, чем продвигаться к позитивной цели.
        Психотерапия исторически развивалась из медицины, психиатрии в частности, поэтому патоцентристский подход доминирует и здесь. В настоящее время в мире насчитывается около 1200 официально зарегистрированных школ психологии и психотерапии, различающихся по базисным теориям (биологические, механистические, теологические и др.), использующие различную терминологию и методологические подходы. Такое положение дел приводит к большой неразберихе. Поэтому в классификации психологических направлений все большую популярность имеет подход А. Маслоу, который классифицирует в психологии "4 силы":
1.Психоанализ
2.Поведенческую психологию
3.Гуманистическую психологию
4.Трансперсональную психологию.
Целью настоящего курса в связи с ограниченным временем программы будет являться ознакомление Вас с:
- основами и теоретическими концепциям 4-х ведущих направлений в психологии;
- принципами построения терапевтического процесса;
- создание для вас теоретических предпосылок для выработки индивидуального терапевтического стиля;
- разработки тактики и стратегии терапевтического воздействия исходя из особенностей психики клиента.
2.Биографическая справка о З.Фрейде (1856-1939)
        Теория и практика направления в психологии и психотерапии, известного как психоанализ - учение о бессознательном, метод лечения психических расстройств, метод исследования бессознательных психических процессов, который в большей степени появился и вырос благодаря трудам Зигмунда Фрейда, поэтому рассмотрение данного курса неразрывно связано с жизнью, становлением и развитием автора.
06.05.1856 - г. Фрейбург (ныне Пршибор, Чехия) в семье небогатого торговца шерстью. 1860 г. - переезд семь в Вену, где прожил почти до 80 лет (до 1938 г). С ранних лет отличался острым умом, трудолюбием, пристрастием к чтению. Большая даже по тем временам семья (8 человек) ютилась в маленькой квартире, но старшему сыну родители создавали все условия для учебы, он жил в отдельной комнате, у него была керосиновая лампа. В 17 лет с отличием окончив гимназию, он поступил в Венский университет на мед. факультет. Впрочем у него не было выбора из-за антисемитских законов Австро -Венгрии. Это несомненно наложило свой отпечаток на его характер, сказалось на независимости его суждений, привычку находиться в оппозиции. В университете он проучился 8 лет, на 3 года больше обычного. В эти же годы он работал в физиологической лаборатории Эрнста Брюкке (в которой в свое время проходил стажировку известный русский врач Иван Сеченов). Провел самостоятельные исследования по гистологии, опубликовал несколько статей по анатомии и неврологии, в 26 лет получил степень доктора медицины. Через 50 лет об этом периоде своей жизни он писал: "Ни в то время, ни позже, я не чувствовал особой склонности к профессии врача. Мной двигало, скорее, своего рода любопытство, направленное более к человеческим заботам, чем к естественным наукам".
        Из-за отсутствия вакансий, он не получил места в лаборатории Брюкке, женился и с неохотой занялся частной врачебной практикой. Сначала работал хирургом, потом терапевтом, а затем стал "домашним врачом". К 1885 г. Он получил место приват-доцента в Венском университете. В 1902 году стал - профессором неврологии. 1885 - 1886гг. работал в Париже в клинике Саль-петриери у знаменитого Ж.Шарко. Особое впечатление на него произвели эксперименты Шарко по использованию гипноза для вызывания и устранения болезненных симптомов у больных истерией. Наблюдая это Фрейд понял, что истерия с ее параличами является психическим, а не анатомическим расстройством, и требует психологического объяснения. В одной из бесед с Фрейдом Шарко заметил, что источник многих симптомов больных неврозами таится в особенностях половой жизни больных. В 1889 г. В Нанси он познакомился с Бертгеймом, занимавшимся гипнозам. Под влиянием работ Шарко и Бертгейма начало складывать представление о том, что есть психические процессы, которые находясь вне сферы сознания, оказывают влияние на поведение больного неврозом, истерией в частности, причем больной об этом ничего не знает.
        По возвращении в Вену Фрейд знакомится с известным врачом Иосифом Брейером (1842-1925), который к этому времени практиковал оригинальны метод лечения больных истерией: он погружал больного в состояние гипноза, а потом предлагал вспомнить и рассказать о событиях, явившихся причиной заболевания. Иногда эти воспоминания сопровождались бурными проявлениями чувств, плачем, иннервацией тела, и только в этих случаях наступало облегчение, а иногда и выздоровление. Брейер называл этот метод катартическим (катарсис, гр. - облегчение). В результате совместных наблюдений и работы они опубликовали в 1895 г. Работу "Исследование истерии".
3.О возникновении и развитии психоанализа:
        О возникновении и развитии психоанализа; случай д-ра Брейера; происхождение симптомов от психических травм; симптомы, как символы воспоминаний; фиксация на травмах, вытеснение и сопротивление; образование симптомов; разрядка аффектов.
        Случай Анны О. По изданию: Фрейд З. Психология бессознательного. М. Просвещение, 1989.
        Пациентка д-ра Брейера, девушка, 21 г, обнаружила в течении 2-х летней болезни целый ряд телесных и душевных расстройств, на которые приходилось смотреть очень серьезно. У нее был спастический паралич обеих правых конечностей с отсутствием чувствительности, одно время такое же поражение и левых конечностей, расстройства движений глаз и различные недочеты зрения, затруднения в держании головы, сильный нервный кашель, отвращение к приему пищи; в течение нескольких недель она не могла ничего пить, несмотря на мучительную жажду; нарушения речи, дошедшие до того, что она утратила способность говорить на своем родном языке и понимать его; наконец, состояния спутанности, бреда, изменения всей ее личности, на которые мы позже должны будем обратить наше внимание.
        Когда подобная картина болезни наблюдается у молодой особы женского пола, у которой важные для жизни внутренние органы (сердце, почки) оказываются при объективном исследовании нормальными, но которая испытала тяжелые душевные потрясения, притом если отдельные симптомы изменяются в своих тонких деталях не так, как мы ожидаем, тогда врачи считают такой случай не слишком тяжелым. Они утверждают, что в таком случае дело идет не об органическом страдании мозга, но о том загадочном состоянии, которое со времен греческой медицины носит название истерии и которое может симулировать целый ряд картин тяжелого заболевания.
        Здесь мы можем добавить из истории болезни, что пациентка заболела во время ухода за своим горячо любимым отцом, который и умер, но уже после того, как она, вследствие собственного заболевания, должна была оставить уход за отцом.
        Было замечено, что больная во время своих состояний абсанса, психической спутанности бормотала какие-то слова. Эти слова производили впечатление, как будто они относятся к каким-то мыслям, занимающим ее ум. Врач просил запомнить эти слова, затем поверг ее в состояние своего рода гипноза и повторил снова эти слова, чтобы побудить ее сказать еще что-нибудь на эту тему. Больная пошла на это и воспроизвела перед врачом то содержание психики, которое владело ею во время состояния спутанности и к которому относились упомянутые отдельные слова. Это были глубоко печальные, иногда поэтически прекрасные фантазии,- сны наяву, можем мы сказать,- которые обычно начинались с описания положения девушки у постели больного отца. Рассказав ряд таких фантазий, больная как бы освобождалась и возвращалась к нормальной душевной жизни. Такое хорошее состояние держалось в течение многих часов, но на другой день сменялось новым приступом спутанности, который, в свою очередь, прекращался точно таким же образом после высказывания вновь образованных фантазий. Нельзя было отделаться от впечатления, что те изменения психики, которые проявлялись в состоянии спутанности, были результатом раздражения, исходящего от этих в высшей степени аффективных образований. Сама больная, которая в этот период болезни удивительным образом говорила и понимала только по-английски, дала этому новому способу лечения имя "talking cure" (лечение разговором) или называла это лечение в шутку "chimney sweeping" (прочистка труб). Вскоре как бы случайно оказалось, что с помощью такого очищения души можно достичь большего, чем временное устранение постоянно возвращающихся расстройств сознания. Если больная с выражением аффекта вспоминала в гипнозе, по какому поводу и в какой связи известные симптомы появились впервые, то удавалось совершенно устранить эти симптомы болезни. "Летом, во время большой жары, больная сильно страдала от жажды, так как без всякой понятной причины она с известного времени вдруг перестала пить воду. Она брала стакан с водой в руку, но как только касалась его губами, тотчас же отстраняла его, как страдающая водобоязнью. При этом несколько секунд она находилась, очевидно, в состоянии абсанса. Больная утоляла свою мучительную жажду только фруктами, дынями и т. д. Когда уже прошло около 6 недель со дня появления этого симптома, она однажды рассказала в гипнозе о своей компаньонке, англичанке, которую она не любила. Рассказ свой больная вела со всеми признаками отвращения. Она рассказывала о том, как однажды вошла комнату этой англичанки и увидела, что ее отвратительная маленькая собачка пила воду из стакана. Она тогда ничего не сказала, не желая быть невежливой. После того как в сумеречном состоянии больная энергично высказала свое отвращение, она потребовала пить, пила без всякой задержки много воды и проснулась со стаканом воды у рта. Это болезненное явление с тех пор пропало совершенно". Позвольте вас задержать на этом факте. Никто еще не устранял истерических симптомов подобным образом, и никто не проникал так глубоко в понимание их причин. Это должно было бы стать богатым последствиями открытием, если бы опыт подтвердил, что и другие симптомы этой больной, пожалуй, даже большинство симптомов, произошли таким же образом и так же могут быть устранены. Брейер не пожалел труда на то, чтобы убедиться в этом, и стал планомерно исследовать патогенез других, более тяжелых симптомов болезни. Именно так и оказалось: почти все симптомы образовались как остатки, как осадки, если хотите, аффективных переживаний, которые мы впоследствии стали называть "психическими травмами". Особенность этих симптомов объяснялась их отношением к порождающим их травматическим сценам. Эти симптомы были, если использовать специальное выражение, детерминированы известными сценами, они представляли собой остатки воспоминаний об этих сценах. Поэтому уже не приходилось больше описывать эти симптомы как произвольные и загадочные продукты невроза. Следует только упомянуть об одном уклонении от ожиданий. Одно какое-либо переживание не всегда оставляло собой известный симптом, но по большей части такое действие оказывали многочисленные, часто весьма похожие повторные травмы. Вся такая цепь патогенных воспоминаний должна была быть восстановлена в памяти в хронологической последовательности и притом в обратном порядке: последняя травма сначала и первая в конце, и невозможно было перескочить через последующие травмы прямо к первой, часто наиболее действенной.
        Все патогенные впечатления относятся еще к тому времени, когда она принимала участие в уходе за больным отцом. "Однажды она проснулась ночью в большом страхе за своего лихорадящего отца и в большом напряжении, так как из Вены ожидали хирурга для операции. Мать на некоторое время ушла, и Анна сидела у постели больного, положив правую руку на спинку стула. Она впала в состояние грез наяву и увидела, как со стены ползла к больному черная змея с намерением его укусить. (Весьма вероятно, что на лугу, сзади дома, действительно водились змеи, которых девушка боялась и которые теперь послужили материалом для галлюцинаций.) Она хотела отогнать животное, но была как бы парализована: правая рука, которая висела на спинке стула, онемела, потеряла чувствительность и стала паретичной. Когда она взглянула на эту руку, пальцы обратились в маленьких змей с мертвыми головами (ногти). Вероятно, она делала попытки прогнать парализованной правой рукой змею, и благодаря этому потеря чувствительности и паралич ассоциировались с галлюцинацией змеи. Когда эта последняя исчезла и больная захотела, все еще в большом страхе, молиться,- у нее не было слов, она не могла молиться ни на одном из известных ей языков, пока ей не пришел в голову английский детский стих, и она смогла на этом языке думать и молиться". С воспоминанием этой сцены в гипнозе исчез спастический паралич правой руки, существовавший с начала болезни, и лечение было окончено.
        Когда через несколько лет я стал практиковать брейеровский метод исследования и лечения среди своих больных, я сделал наблюдения, которые совершенно совпадали с его опытом. У одной 40-летней дамы был тик, а именно - особый щелкающий звук, который она производила при всяком возбуждении, а также и без видимого повода. Этот тик вел свое происхождение от двух переживаний, общим моментом для которых было решение больной теперь не производить никакого шума. Несмотря на это решение, как бы из противоречия, этот звук нарушил тишину однажды, когда она увидела, что ее больной сын наконец с трудом заснул, и сказала себе, что теперь она должна сидеть совершенно тихо, чтобы не разбудить его, и в другой раз, когда во время поездки с двумя детьми в грозу лошади испугались и она старалась избегать всякого шума, чтобы не пугать лошадей еще больше. Я привожу этот пример вместо многих других, которые опубликованы в "Исследованиях истерии".
        Уважаемые дамы и господа! Если вы разрешите мне обобщение, которое неизбежно при таком кратком изложении, то мы можем все, что узнали до сих пор, выразить в формуле: наши истеричные больные страдают воспоминаниями. Их симптомы являются остатками и символами воспоминаний об известных (травматических) переживаниях. До сих пор мы объясняли только отношение истерических симптомов к истории жизни больной; из двух других моментов брейеровского наблюдения мы можем получить указание на то, как следует понимать процесс заболевания и выздоровления. Относительно процесса заболевания следует отметить, что больная Брейера должна была почти при всех патогенных положениях подавлять сильное возбуждение вместо того, чтобы избавиться от этого возбуждения соответствующими выражениями аффекта, словами или действиями. В небольшом событии с собачкой своей компаньонки она подавляла из вежливости свое очень сильное отвращение; в то время, когда она бодрствовала у постели своего отца, она непрерывно была озабочена тем, чтобы не дать заметить отцу своего страха и своего горя. Когда она впоследствии воспроизводила эти сцены перед своим врачом, то сдерживаемый тогда аффект выступал с необыкновенной силой, как будто он за это долгое время сохранялся в больной. Тот симптом, который остался от этой сцены, сделался особенно интенсивным, когда приближались к его причинам, и затем после прекращения действия этих причин совершенно исчез. С другой стороны, можно было наблюдать, что воспоминание сцены при враче оставалось без всяких последствий, если по какой-либо причине это воспоминание протекало без выражения аффекта. Судьба этих аффектов, которые могут быть рассматриваемы как способные к смещению величины, была определяющим моментом как для заболевания, так и для выздоровления. Напрашивалось предположение, что заболевание произошло потому, что развившемуся при патогенных положениях аффекту был закрыт нормальный выход, и что сущность заболевания состояла в том, что эти ущемленные аффекты получили ненормальное применение. Частью эти аффекты оставались, отягощая душевную жизнь, как источники постоянного возбуждения для последней; частью они испытывали превращение в необычные телесные иннервации и задержки, которые представляли собой телесные симптомы данного случая. Для этого последнего процесса мы стали использовать термин "истерическая конверсия". Известная часть нашего душевного возбуждения и в норме выражается в телесных иннервациях и дает то, что мы знаем под именем "выражение душевных волнений". Истерическая конверсия утрирует эту часть течения аффективного душевного процесса; она соответствует более интенсивному, направленному на новые пути выражению аффекта. Когда река течет но двум каналам, то всегда наступит переполнение одного, коль скоро течение по другому встретит какое-либо препятствие.
        Вы видите, мы готовы прийти к чисто психологической теории истерии, причем на первое место мы ставим аффективные процессы. Другое наблюдение Брейера вынуждает нас при характеристике болезненных процессов приписывать большое значение состояниям сознания. Больная Брейера обнаруживала многоразличные душевные состояния: состояния спутанности, с изменением характера, которые чередовались с нормальным состоянием. В нормальном состоянии она ничего не знала о патогенных сценах и о их связи с симптомами; она забыла эти сцены или во всяком случае утратила их патогенную связь. Когда ее приводили в гипнотическое состояние, удавалось с известной затратой труда вызвать в ее памяти эти сцены, и благодаря этой работе воспоминания симптомы пропадали. Было бы очень затруднительно истолковывать этот факт, если бы опыт и эксперименты по гипнотизму не указали нам пути исследования. Благодаря изучению гипнотических явлений мы привыкли к тому пониманию, которое сначала казалось нам крайне чуждым, а именно, что в одном и том же индивидууме возможно несколько душевных группировок, которые могут существовать в одном индивидууме довольно независимо друг от друга, могут ничего "не знать" друг о друге и которые попеременно захватывают сознание. Случаи такого рода, называемые раздвоением сознания, иногда возникают самопроизвольно. Если при таком расщеплении личности сознание постоянно присуще одному из двух состояний, то это последнее называют сознательным душевным состоянием, а отделенное от нее - бессознательным. В известных явлениях так называемого постгипнотического внушения, когда заданная в состоянии гипноза задача впоследствии беспрекословно исполняется в нормальном состоянии, мы имеем прекрасный пример того влияния, которое сознательное состояние может испытывать со стороны бессознательного, и на основании этого образца возможно во всяком случае выяснить себе те наблюдения, которые мы делаем при истерии.
        Когда я впоследствии предпринял на свой страх и риск начатые Брейером исследования, я скоро пришел к другому взгляду на происхождение истерической диссоциации (расщепления сознания). Подобное разногласие, решающее для всех последующих взглядов, должно было возникнуть неизбежно, так как я шел не от лабораторных опытов, подобно Жане, но от терапевтических усилий.
        Меня влекла прежде всего практическая потребность. Катартический метод лечения, как его практиковал Брейер, предполагал приведение больного в глубокое гипнотическое состояние, так как только в гипнотическом состоянии можно было получить сведения о патогенных соотношениях, о которых в нормальном состоянии больной ничего не знает. Вскоре гипноз стал для меня неприятен, как капризное и, так сказать, мистическое средство. Когда же опыт показал мне, что я не могу, несмотря на все старания, привести в гипнотическое состояние более чем только часть моих больных, я решил оставить гипноз и сделать катартическое лечение независимым от него. Так как я не мог изменить по своему желанию психическое состояние большинства моих больных, то я стал работать с их нормальным состоянием. Сначала это казалось бессмысленным и безуспешным предприятием. Задача была поставлена такая: узнать от больного нечто, о чем не знает врач и не знает сам больной. Как же можно было надеяться все же узнать это? Тут мне на помощь пришло воспоминание о замечательном и поучительном опыте, при котором я присутствовал в Нанси у Бернгейма. Бернгейм нам показал тогда, что лица, приведенные им в сомнамбулическое состояние, в котором они, по его приказанию, испытывали различные переживания, утрачивали память о пережитом в этом состоянии только на первый взгляд: оказалось возможным в бодрствующем состоянии пробудить воспоминание об испытанном в сомнамбулизме. Когда он их спрашивал относительно пережитого в сомнамбулическом состоянии, то они действительно сначала утверждали, что ничего не знают, но когда он не успокаивался, настаивал на своем, уверял их, что они все же знают, то забытые воспоминания всякий раз воскресали снова.
        Так поступал и я со своими пациентами. Когда я доходил с ними до того пункта, где они утверждали, что больше ничего не знают, я уверял их, что они тем не менее знают, что они должны только говорить, и я решался на утверждение, что то воспоминание будет правильным, которое придет им в голову, как только я положу свою руку им на лоб. Таким путем, без применения гипноза, мне удалось узнавать от больного все то, что было необходимо для установления связи между забытыми патогенными сценами и оставшимися от них симптомами. Но это была утомительная процедура, требующая много усилий, что не годилось для окончательной методики.
        Однако я не оставил этого метода, прежде чем не пришел к определенным заключениям из моих наблюдений. Я, следовательно, подтвердил, что забытые воспоминания не исчезли. Больной владел еще этими воспоминаниями, и они готовы были вступить в ассоциативную связь с тем, что он знает, но какая-то сила препятствовала тому, чтобы они сделались сознательными, и заставляла их оставаться бессознательными. Существование такой силы можно было принять совершенно уверенно, так как чувствовалось соответствующее ей напряжение, когда стараешься в противовес ей бессознательные воспоминания привести в сознание больного. Чувствовалась сила, которая поддерживала болезненное состояние, а именно - сопротивление больного.
        На этой идее сопротивления я построил свое понимание психических процессов при истерии. Для выздоровления оказалось необходимым уничтожить это сопротивление. По механизму выздоровления можно было составить себе определенное представление и о процессе заболевания. Те самые силы, которые теперь препятствуют, как сопротивление, забытому стать сознательным, в свое время содействовали этому забыванию и вытеснили из сознания соответствующие патогенные переживания. Я назвал этот предполагаемый мною процесс вытеснением и рассматривал его как доказанный благодаря неоспоримому существованию сопротивления.
        Но можно задать себе еще вопрос: каковы эти силы и каковы условия вытеснения, того вытеснения, в котором мы теперь видим патогенный механизм истерии? Сравнительное изучение патогенных ситуаций, с которыми мы познакомились при катартическом лечении, позволило нам дать на это ответ. При всех этих переживаниях дело было в том, что возникало какое-либо желание, которое стояло в резком противоречии с другими желаниями индивидуума, желание, которое было несовместимо с этическими и эстетическими взглядами личности. Был непродолжительный конфликт, и окончанием этой внутренней борьбы было то, что представление, которое возникло в сознании как носитель этого несовместимого желания, подвергалось вытеснению и вместе с относящимися к нему воспоминаниями устранялось из сознания и забывалось. Несовместимость соответствующего представления с Я больного была мотивом вытеснения; этические и другие требования индивидуума были вытесняющими силами. Принятие несовместимого желания или, что то же, продолжение конфликта вызывало бы значительное неудовольствие; это неудовольствие устранялось вытеснением, которое является, таким образом, одним из защитных приспособлений психической личности.
        Я расскажу вам, вместо многих, один -единственный из своих случаев, в котором условия и польза вытеснения выражены достаточно ясно. Правда, ради своей цели я должен сократить и эту историю болезни и оставить в стороне важные предположения. Молодая девушка, недавно потерявшая любимого отца, за которым она ухаживала,- ситуация, аналогичная ситуации пациентки Брейера,- проявляла к своему зятю, за которого только что вышла замуж ее старшая сестра, большую симпатию, которую, однако, легко было маскировать под родственную нежность. Эта сестра пациентки заболела и умерла в отсутствие матери и нашей больной. Отсутствующие поспешно "были вызваны, причем не получили еще сведений о горестном событии. Когда девушка подошла к постели умершей сестры, у нее на одно мгновение возникла мысль, которую можно было бы выразить приблизительно в следующих словах: теперь он свободен и может на мне жениться. Мы должны считать вполне достоверным, что эта идея, которая выдала ее сознанию несознаваемую ею сильную любовь к своему зятю, благодаря взрыву ее горестных чувств в ближайший же момент подверглась вытеснению. Девушка заболела. Наблюдались тяжелые истерические симптомы. Когда я взялся за ее лечение, оказалось, что она радикально забыла описанную сцену у постели сестры и возникшее у нее отвратительно-эгоистическое желание. Она вспомнила об этом во время лечения, воспроизвела патогенный момент с признаками сильного душевного волнения и благодаря такому лечению стала здоровой.
        Говоря прямо, исследование истериков и других невротиков приводит нас к убеждению, что им не удалось вытеснение идеи, с которой связано несовместимое желание. Они, правда, устранили ее из сознания и из памяти и тем, казалось бы, избавили себя от большого количества неудовольствия, но в бессознательном вытесненное желание продолжает существовать и ждет только первой возможности сделаться активным и послать от себя в сознание искаженного, ставшего неузнаваемым заместителя. К этому-то замещающему представлению вскоре присоединяются те неприятные чувствования, от которых можно было считать себя избавленным благодаря вытеснению. Это замещающее вытесненную мысль представление - симптом - избавлено от дальнейших нападений со стороны обороняющегося Я, и вместо кратковременного конфликта наступает бесконечное страдание. В симптоме наряду с признаками искажения есть остаток какого-либо сходства с первоначальной, вытесненной идеей, остаток, позволяющий совершиться такому замещению. Те пути, по которым произошло замещение, могут быть открыты во время психоаналитического лечения больного, и для выздоровления необходимо, чтобы симптом был переведен в вытесненную идею по этим же самым путям. Если вытесненное опять переводится в область сознательной душевной деятельности, что предполагает преодоление значительных сопротивлений, тогда психический конфликт, которого хотел избежать больной, получает под руководством врача лучший выход, чем он получил с помощью вытеснения. Существует много таких целесообразных мероприятий, с помощью которых можно привести конфликт и невроз к благоприятному концу, причем в некоторых случаях можно комбинировать эти мероприятия. Или больной убеждается, что он несправедливо отказался от патогенного желания, и принимает его всецело или частью, или это желание направляется само на более высокую, не возбуждающую никаких сомнений цель (что называется сумблимацией), или же отстранение этого желания признается справедливым, но автоматический, а потому и недостаточный механизм вытеснения заменяется осуждением с помощью высших психических сил человека; таким образом достигается сознательное овладение несовместимым желанием.
        Простите, если мне не удалось сделать вам эти главные положения метода лечения, который теперь называется психоанализом, легко понятными.

        В 1896 г. Фрейд впервые употребил термин "психоанализ" под которым подразумевал метод исследования психических процессов, являющегося в то же время и методом лечения неврозов.
        В процессе эволюции своего учения Фрейд неоднократно менял свои представления о структуре психики, формулировки используемых понятий, пересматривал их, расширял технические процедуры. Что говорить о продолжателях и учениках!...
        Таким образом, когда мы говорим о том или ином аспекте психоанализа, необходимо его сопоставлять с конкретной исторической датой. В этом смысле удобнее всю историю психоанализа разделить на несколько этапов, начиная с ранних работ Фрейда.
        Первым этапом можно считать период до 1897 года, в основе которого лежит травматическая теория.
        В конце этого периода Фрейд открывает, что многие из так называемых "воспоминаний" о травматических переживаниях, рассказанных пациентами -истериками (особенно в воспоминаниях, связанных с попытками сексуального совращения со стороны другого), фактически не были воспоминаниями о реальных событиях, а представляли собой отчеты о фантазиях пациентов (Фрейд, 1887-1902, "Психопатология обыденной жизни").

  • Помощь
  • Путешествия        
  • Институт в Москве      
  • Википедия      
  • Психология      
  • Мир Психологии      
  • Обратная связь      
  • Афоризмы и цитатыАфоризмы и цитаты   

    Казахстан 2011-г.
    X