Психология и психотерапия

Институт психологии и психотерапии

        Меню сайта:        
О нас         Программы        Расписание кафедры психологии и психотерапии Расписание тренинг-центра

Отступления от ортодоксии психоанализа
Отступления от ортодоксии психоанализа
Отступления от ортодоксии психоанализа

Психология и психотерапия

Отступления от ортодоксии психоанализа первого поколения аналитиков

Часть 4
Альфред Адлер.

        Среди первых последователей Фрейда наиболее видное место занимали Адлер и Юнг; оба порвали с Фрейдом и создали новые школы психоанализа. Адлер (Adler, 1917, 1917а, 1927б, 1939) видел в младенце не сексуальное создание, а беспомощное существо, нуждающееся во всесторонней заботе со стороны более могущественных взрослых. Эта зависимость от взрослых вызывает чувство неполноценности и порождает стремление к обретению власти и независимости, Воля к власти является для Адлера движущей силой (хотя, предполагал он, человек может также совершать бегство в болезнь), а мужская сексуальность - это симптом стремления преодолеть женское доминирование. С другой стороны, женщины испытывают чувство неполноценности из-за своего приниженного положения в обществе. Адлер также утверждал, что сексуальные проблемы являются не причинами невротического поведения, а формами проявления невроза.
        Адлер отвергал биологические инстинкты Фрейда, заменяя их социальными отношениями внутри семьи, прежде всего положением ребенка среди сиблингов, обусловленного порядком их рождения. Конфликт возникает между индивидуумом и социальной средой, а не между инстинктивными силами внутри индивидуума. Адлер также уделял заметно меньше внимания бессознательному, делая упор на веру в будущие возможности, часто нереалистичные, к которым люди стремятся. Тем самым он акцентировал внимание на будущем, в отличие от акцента Фрейда на прошлом. Адлер назвал свой подход индивидуальной психологией. Как метод терапии, он представлял собой разновидность переобучения. Терапевт брался за устранение явных проблем, делал это в агрессивной манере и за короткий период времени, в отличие от многолетней психоаналитической терапии Фрейда. Термины Адлера "комплекс неполноценности" и "соперничество сиблингов получили широкое распространение.
        Адлер был предшественником более социально ориентированных психоаналитиков. Его неприятие инстинктов и умаление роли бессознательного также нашли отражение в современных течениях. Его упор на будущее и переобучение предвосхитили некоторые характеристики многих современных методов психотерапии, а его признание культурного неравенства женщин и последующих проблем адаптации являются основной темой ряда движений наших дней.

Карл Юнг.
        В отличие от Фрейда, Юнг (Jung, 1926, 1927, 1928, 1933, 1963) утверждал, что за невротические состояния несет ответственность не только прошлое, но и настоящее, а также цели и намерения человека, направленные в будущее. По Юнгу, "Я" полностью сознательно и вытесняет воспоминания в личное бессознательное. На более глубоком уровне находится коллективное бессознательное, которое содержит архетипы". Это инстинкты, наследуемые всеми представителями нашего вида или расы. Они проистекают из опыта наших предков и побуждают нас воспринимать мир и мыслить определенным образом. Эти архетипы также содержат символы, и Юнг утверждал, что он обнаружил архетипы, изучая символы искусства и мифы различных культур и периодов истории. Архетипы включают в себя:
(а) "персону", маску, которую мы демонстрируем другим людям и которая бывает мужской у мужчин и женской у женщин;
(б) "аниму", женскую сторону мужчин, и "анимус", мужскую сторону женщин;
(в) "тень", животный инстинкт, который берет начало из нашей дочеловеческой формы и связан с аморальными импульсами; он может проникать из тени в бессознательное и даже в личное сознание;
(г) самость" (self), которая объединяет все остальные части в единое существо. Самость проявляется только в зрелом возрасте и часто использует для своей объединяющей цели религию или мистический опыт.
        Юнг делил людей на "интровертов" и "экстравертов", и эти термины стали использоваться столь же широко, как "комплекс неполноценности" и "соперничество сиблингов" Адлера. Интроверсия и экстраверсия могут сочетаться в любых комбинациях с четырьмя - и только четырьмя - функциями: интуицией, ощущением, чувством и мышлением. Любые две функции могут доминировать, подавляя две другие, и соотноситься с интроверсией или экстраверсией. Это ведет к выделению типов личности, таких как интровертивный мыслитель-интуитивист, возможно, творчески одаренный ученый, который любит работать в одиночестве. Юнг полагал, что эти первобытные побуждения могут быть направлены на божественное или на самоактуализацию, но если "Я" не регулирует их адекватным образом, они могут вызвать невроз или даже психоз. Он в целом отвергал научные доказательства и искал вдохновение в мифологии и искусстве. Невроз - это страдание души, которая не находит заключенный в ней смысл. Он побуждал своих пациентов использовать их силу воли и стремиться к божественному. Неудивительно, что он сильно повлиял на участников движения "Нью Эйдж" и других искателей мистического.

Отступления от ортодоксии второго поколения аналитиков

Карен Хорни
        Хорни (Homey, 1937, 1939, 1945, 1950) преподавала в Берлинском психоаналитическом институте. Проработав в Институте несколько лет, она эмигрировала в Соединенные Штаты, где жила в период экономической депрессии 1929-1942 годов. Она обнаружила, что в США основным источником невротического поведения обычно бывают деньги, а не секс. Она заключила, что движущей силой невроза является "базисная тревога, проистекающая из детского чувства изолированности и беспомощности во враждебном мире. Проблема начиналась с невротических родителей, чья неспособность обеспечить ребенку безопасность и одарить его любовью вела к тревоге и отклоняющемуся поведению. Хорни полагала, что в этом условии коренится любое отклонение от нормы, а не только патологические состояния. Ребенок пытается справиться с тревогой, формируя невротический симптом, который не позволяет тревоге проявиться, но сам симптом причиняет вред.
        В отличие от Фрейда, она считала, что сексуальные проблемы - это один из видов невротического симптома, а не причина невроза. Ребенок интернализует ожидания и цели других людей и у него складывается идеализированное представление о себе, которое часто бывает нереалистичным с точки зрения как личных, так и культурных ограничений. Неспособность достичь своих идеалов вызывает конфликты и тревогу. Стремление к безопасности формирует уступчивых индивидуумов, которых отличает любовь и общительность; людей, полагающихся на себя и добивающихся совершенства, которые плохо контактируют с окружающими, и властных личностей, которые циничны и эксплуатируют других. Большинство людей могут соответствовать одному из этих описаний, в зависимости от ситуации. Там, где Фрейд видел людей как биологических существ, которых трудно изменить, Хорни видела прекрасную возможность устранения невроза путем улучшения общества и семейной жизни. Она направляла свою психотерапию на то, чтобы помочь людям разрешить конфликты, позволяя реальному "я" взять верх над идеальным "я" и преодолеть ненависть к себе. Люди формируют подобную ненависть вместе со стремлением к совершенству в силу нереалистичных представлений о том, чего они должны добиться. Путем "самореализации" они могут достичь гармонии с окружающими и уменьшить конфликт и тревогу.
        Хорни написала ряд работ, критикующих фрейдовскую теорию сексуального развития женщин, и отстаивала роль культуры - в противоположность роли мужской или женской анатомии - в формировании различий в психологии мужчин и женщин. Она находила психоанализ Фрейда центрированным на мужчинах, недооценивающим женщин и основанным на стереотипах. Она обрисовала историю и культуру патриархальной дискриминации женщин и призывала к более просвещенному пониманию (Ногпеу, 1967). Ее работа оказала важное влияние на изучение женщин.

Эрих Фромм
        Фромм (Fromm, 1941. 1947, 1955) преподавал в Берлинском психоаналитическом институте и, подобно Хорни, переехал в Соединенные Штаты. Как и Хорни, он также акцентировал внимание на социальных условиях, но, в отличие от нее, сосредоточился прежде всего па исторических и политических условиях. Большое влияние на него оказал Карл Маркс. Фромм утверждал, что проблемы начинаются с зависимости младенцев от родителей и с отсутствия у младенцев животных инстинктов, помогающих приспособиться к окружающему миру. Когда младенцев отнимают от груди и начинается их взросление, они не обладают достаточной способностью приспособиться к своему окружению. Это происходит потому, что
(а) способность человека рассуждать заменила инстинктивную способность животного приспосабливаться;
(б) люди более не объединены с другими людьми так, как они были объединены когда-то благодаря мифам и религии. Там, где раньше род давал отдельным людям чувство безопасности и помогал им противостоять миру, они теперь оказались одни.
        Это отчуждение усилилось в конце средних веков, говорит Фромм, когда торговцы создали капиталистическую систему, которая требует индивидуальной инициативы и опоры на собственные силы. В период Реформации начало терять силу даже единение человеческого существа с Богом. Ему на смену пришли свобода и независимость, но ценою утраты безопасности. В индустриальном капиталистическом мире отсутствует социальная общность. Фромм был сторонником гуманистического социализма, при котором люди вновь обретают безопасность, устанавливая братство любви с другими людьми, основанное на сотрудничестве и взаимной поддержке. Неудовлетворительной альтернативой гуманистическому социализму является авторитарная система, будь то политическая или религиозная, которая способствует фрустрации и вражде.

Гарри С. Салливан
        Американский психиатр Салливан (Sullivan, 1947, 1953) полагал, что система Фрейда является, в сущности, обоснованной, но что она должна учитывать культурные факторы. Он представлял себе личность как подверженную психическому напряжению или "динамизму", который в чем-то напоминает либидо Фрейда. Этот явный или скрытый перенос энергии затрагивает ту или иную часть организма. Одним из источников этого напряжения являются биологические потребности, такие как голод, жажда и секс. Снятие этих напряжений приносит чувство удовлетворения, а полная их реализация вызывает состояние экзальтации. Это напоминает принцип удовольствия Фрейда. Второй источник напряжения - угрозы, либо реальные, либо воображаемые, которые порождают тревогу или, в крайних случаях, чувство ужаса. Тревога мешает межличностным отношениям, вносит путаницу в мышление и нарушает последовательность удовлетворения потребностей. Снятие тревоги приводит к чувству безопасности. Тревогу обычно вызывает неуверенность, возникающая, когда ребенок находится в грудном возрасте.
        Салливан превратил фрейдовские психосексуальные стадии развития в семь социальных стадий, но более всего он известен за свой подход к шизофрении. Он настаивал, что психиатрия должна заниматься "расстроенной жизнью... а не невозможным изучением индивидуума, страдающего психическим расстройством" (Sullivan, 1962, р. 258), ибо личная индивидуальность - это только иллюзия. Мы живем не сами по себе, автономно и индивидуально; мы неотделимы от наших межличностных ситуаций. Следовательно, в фокусе исследования и терапии шизофрении должны быть ситуации, а не больные индивидуумы. Как следствие этого убеждения, Салливан центрировал свое лечение на всей семье. Эти взгляды близки подходу социальных конструкционистов и, в своей клинической фазе, семейной терапии.

Эрик Эриксон
        Из рассматриваемых здесь теоретиков Эриксон (Erikson, 1963, 1968) оставался наиболее близким оригинальной системе Фрейда. Несмотря на это, он придавал намного большее значение социальным факторам. Он считал, что Эго человека и его "я" (self), или чувство идентичности, развиваются на протяжении всей жизни и что опыт взрослых может помочь исцелить раны детства. К психосексуальным стадиям Фрейда он добавил несколько новых и модифицировал ocтальные, идентифицировав всего восемь стадий, составляющих жизненный цикл.
        Первая стадия - до одного года. В это время развитие детерминируется в основном близкими людьми, родителями, которые формируют у ребенка чувство базового доверия или недоверия, т.е. открытости к миру или настороженности, закрытости.
        Вторая стадия - от одного года до трех лет. В это время у детей развивается чувство автономности или чувство зависимости от окружающих - вследствие то го, как взрослые реагируют на первые попытки ребенка добиться самостоятельности.
        Третья стадия - от трех до шести лет. В это время у детей развивается либо чувство инициативы, либо чувство вины - в зависимости от того, насколько благополучно протекает процесс социализации ребенка, насколько строгие правила поведения ему предлагаются и насколько жестко взрослые контролируют их соблюдение. Четвертая стадия - от шести до четырнадцати лет. В это время у ребенка развивается либо трудолюбие, либо чувство неполноценности. В этот период школа, учителя и одноклассники играют доминирующую роль в процессе самоидентификации. От того, насколько успешно ребенок учится, как у него складываются отношения с учителями и как они оценивают его успехи в учении, и зависит развитие этих качеств.
        Пятая стадия - от четырнадцати до двадцати лет. Она связана с формированием у подростка чувства ролевой инициативы или неопределенности. На этой стадии главным является общение со сверстниками, выбор профессии, способа достижения карьеры, т. е. выбор путей построения своей дальнейшей жизни. Поэтому в это время большое значение имеет адекватное осознание себя, своих способностей и своего предназначения.
        Шестая стадия - от двадцати до тридцати пяти лет - связана с развитием близких, интимных отношений с окружающими, особенно противоположно го пола. При отсутствии такой связи у человека развивается чувство изоляции.
        Седьмая стадия - от тридцати пяти до шестидесяти-шестидесяти пяти лет - является одной из важнейших, так как она связана со стремлением человека либо к постоянному развитию, творчеству, либо к покою и стабильности. В этот период большое значение имеет работа, тот интерес, который она вызывает у человека, его удовлетворение своим статусом, а также его общение со своими детьми, воспитывая которых он может развиваться и сам. Желание стабильности, отверженце и боязнь нового останавливают процесс саморазвития и являются гибельными для личности, считает Эриксон.
        Восьмая, последняя, стадия наступает после шестидесяти-шестидесяти пяти лет. В этот период человек пересматривает свою жизнь, подводя итоги прожитым годам. У него формируется чувство удовлетворения, осознание идентичности, целостности своей жизни, принятие ее в качестве своей. В противном случае человеком овладевает чувство отчаяния, жизнь кажется состоящей из отдельных, не связанных между собой эпизодов и прожитой зря. Такое чувство является гибельным для личности и ведет к ее невротизации.
        Это чувство отчаяния может появиться и раньше, но всегда оно связано с потерей идентичности, с "отвердением", частичным или полным, каких-то эпизодов жизни или свойств личности.
        Каждая включает конфликт или кризис, психологическую борьбу, которая является составной частью развития личности. Диалектический исход может быть либо отрицательным, либо положительным, но человек должен разрешить кризис, с тем, чтобы оставаться здоровым и избежать невротических симптомов. Например, если на первой, или "орально-сенсорной", стадии процедура кормления удовлетворительна, младенец отвечает доверием; и первая социальная ситуация закладывает хорошее начало. Если мать часто игнорирует чувство голода младенца, ребенок испытывает чувство угрозы и отвечает недоверием.
        Особенно начиная с подросткового возраста становятся важными внешние экономические, политические и социальные условия, формирующие внутреннее эмоциональное развитие и тем самым влияющие на изменения в эго-трансформации. Эриксон хорошо известен за свою формулировку подросткового "кризиса идентичности". В ходе этого кризиса индивидуум испытывает чувство растерянности, прогуливает или бросает школу и обращается к наркотикам, алкоголю, уклоняется от выполнения своих обязанностей, совершает акты вандализма, а иногда и преступления. Эриксон рассматривает этот кризис идентичности как наиболее важный кризис в жизни человека. Его удовлетворительное разрешение требует поддержки со стороны родителей и других людей и крайне важно для успешных супружеских и сексуальных отношений. В молодости конфликт принимает форму "близость против изоляции", а в зрелости - "отчаяние против целостности". Эриксон сохранил многие из основных определений фрейдовских стадий психосексуального развития, но придал им более социальную направленность. Эриксон постоянно подчеркивал важность сохранения цельности, непротиворечивости структуры личности, пагубность внутренних конфликтов. Психологи до Эриксона не подвергали сомнению необходимость преодоления чувства неполноценности или вины. Эриксон, хотя и не считал эти качества положительными, тем не менее, утверждал, что для детей с развитым чувством базового недоверия, зависимостью гораздо важнее оставаться в русле уже заданного пути развития, чем менять его на противоположный, не свойственный им, так как он может нару шить цельность их личности, их идентичность. Поэтому для ребенка попытки развить инициативу, активность могут оказаться губительными, в то время как неуверенность в своих силах поможет ему найти адекватный для него способ жизни. Эти взгляды Эриксона особенно важны для практической психологии, для коррекции и формирования индивидуального стиля поведения.
        Большое значение придавал Эриксон и внешней стабильности системы, в которой живет человек, так как изменение ориентиров, социальных норм и ценностей также нарушает идентичность и обесценивает жизнь человека.

Хайнц Гартманн
        Отталкиваясь от точки зрения биологической адаптации, Гартманн (Hartmann, 1939, 1960, 1964) переформулировал значительную часть традиционного психоанализа. Он устранил многие несообразности и сделал его более системным и целостным. Кроме того, он удалил такие диалектические полярности, как требования "Оно (или ид) против механизмов защиты "Я" (или эго), фиксация против антификсации, инстинкт жизни против инстинкта смерти, принцип удовольствия против принципа реальности, и другие. Возможно, его наиболее известным достижением было наделение "Я" большей автономией и более сложными функциями, чем оно имело в концептуальной системе Фрейда (в которой оно представляло собой продукт "Оно"), Тем самым объект психоанализа (пациент) мог использовать функции своего автономного "Я (эго), играя более активную роль в оценке и интерпретации мыслей, воспоминаний, сновидений и переноса. До работы Гартманна аналитики предполагали, что любое несогласие с интерпретацией аналитика обусловлено сопротивлением и негативным переносом.
        Гартманн также приписал "Я" (эго) агрессивную роль, столь же важную, как и роль либидо, и лишил его инстинкта самосохранения. Работа Гартманна привела к появлению течения внутри психоанализа, которое наделяло эго большими возможностями, чем ортодоксальная теория. Это направление иногда называют эго-психологией. В его новых формулировках "Сверх-Я" (или суперэго) также обретало независимость; ид, эго и супер-эго стали играть одинаково важные роли в заново определенной трехчастной психической структуре. Согласно Шеферу (Shafer, 1970), "Гартманн был направляющим гением современной фрейдистской теории", Гартманн указал альтернативные подходы к психоанализу, не требуя отказа от клинических догадок Фрейда и его методов. Эта модификация была важным шагом в эволюции психоаналитической теории, наряду с социальным и культурным акцентом, который обеспечили теоретики от Адлера до Салливана.

Другие отступления: теория объектных отношений
        В теории объектных отношений люди обычно являются объектами - особенно родители или другие заботящиеся лица и терапевт. Теория говорит, что объектные отношения пациента с терапевтом - это важный фактор терапевтического изменения. Она утверждает, что привязанность людей к объектам обусловлена не либидозными функциями, а имеет собственную врожденную основу, В объектных отношениях инстинктивное влечение уступает место реальной родственной связи между "я" и его объектами. Объектные отношения представляют собой более радикальный разрыв с ортодоксией, чем эго-психология Гартманна и фактически меняют эго на "я" (self). "Я" кажется "более близким реальному опыту", чем эго; эго является "отвлеченным конструктом", плохо помогавшим при более тяжелых состояниях, которыми занимался психоанализ.

Мелани Клейн.
        Теория Клейн (Klein, 1935, 1964) касается как инстинктов, так и объектных отношений. Инстинкты жизни и смерти питают психическую активность ребенка, по эти инстинкты привязаны к объектам - обычно к родителям. Младенец способен непосредственно соотноситься и с внешними объектами, и с объектами внутренней фантазии, благодаря наличию при рождении примитивного эго.
        Согласно Клейн, к 6-12 месяцам мир ребенка наполнен напряженным конфликтом, в котором его врожденная агрессивность, ненависть, зависть, желание смерти и вожделения соперничают с. его любовью к матери. У младенца формируется "шизоидное состояние"; он воспринимает грудь как хорошую и плохую - хорошую потому, что она дает пищу и утешение, а плохую потому, что она не всегда доступна. Материнское тело - это источник глубочайшей любви, удовлетворения и сексуального наслаждения, однако оно может пробуждать зависть и отчаяние, с которыми беспомощному младенцу приходится только мириться. Соответственно, младенец испытывает чувство враждебности и желание причинить матери боль или осквернить ее, кусая, царапая или опорожняясь на нее, по при этом он испытывает сильное чувство вины за свои дурные мысли. Эго расщепляется на хорошую и плохую части и несет в себе инстинкт смерти, который присутствовал при рождении. Оно проецирует его на грудь, которая угрожает младенцу и вызывает у него чувство преследования. Другая часть эго превращает грудь в идеальный объект, объект жизни. Тем самым стремление насладиться грудью ведет к преследованию и угрозе уничтожения, с одной стороны, и утешению, любви и пище, с другой. Страх перед тем, что инстинкт смерти возьмет верх над идеальным объектом, порождает "параноидно-шизоидное состояние". Расщепление эго носит шизоидный характер, а тревога - параноидный. Термин "состояние" указывает на то, что этот феномен представляет собой не временную стадию развития, а продолжается всю жизнь. Расщепление и объекта, и эго на хорошую и плохую части позволяет младенцу проецировать деструктивные импульсы вовне на плохие объекты.
        Когда младенец начинает различать людей как целое, он осознает связь между отцом и матерью, и эта связь порождает эдипов комплекс. Он мысленно представляет половой акт между родителями, хочет сам получить аналогичное наслаждение и испытывает чувство лишения. В своих фантазиях младенец нападает на родителей и инкорпорирует их как часть своего внутреннего мира. Инкорпорируя грудь как частичный объект и людей - как целостные объекты, младенец проецирует свои деструктивные импульсы, а затем сталкивается как с угрозой внутренней вины, так и с угрозой проецируемого внешнего лишения того, что он разрушил. Младенец испытывает отчаяние из-за утраты хорошего объекта, который он разрушил, и это дает начало "депрессивному состоянию".
        Полемика между Мелани Клейн и Анной Фрейд.
        Клейн была основоположницей детского психоанализа, работая с детьми, наименьший возраст которых составлял два с половиной года. Она вовлекала детей в психоаналитические сеансы, в которых игра помогала преодолеть ограниченный язык ребенка и становилась эквивалентом свободных ассоциаций взрослого. Клейн интерпретировала то, что она наблюдала в игре, как бессознательное проявление врожденных конфликтов и использовала этот материал для построения своей теории. Для нее любая игра свидетельствовала о переносе; и, как и в случае взрослых, она указывала, что между аналитиком и ребенком возникает невроз переноса. Процедуры анализа взрослых были приложимы к ребенку, включая интерпретацию сексуального смысла игры, эдиповых конфликтов, желания убить родителей и других положений теории.
        Спасаясь от преследований нацистов, Анна Фрейд, дочь Зигмунда Фрейда, поселилась в Лондоне и, подобно Клейн, стала членом Британского психоаналитического общества. Она разрабатывала собственную процедуру анализа детей и относилась критически к методам Клейн. Она настаивала, что "Сверх-Я" (суперэго) ребенка слабо и что зависимость ребенка от родителей препятствует взрослому типу анализа и переноса. Для нее целью анализа было укрепить "Я" (эго) в его противостоянии импульсам "Оно" (ид) посредством образования. Приходя к пониманию причин своего поведения и его последствий, ребенок научается воздерживаться от плохих поступков. Он достигает этого с помощью анализа сновидений, который включает бессознательное в сознание. В отличие от Клейн, Анна Фрейд отвергала любую сексуальную интерпретацию игры и привлекала родителей, с тем чтобы они оказали ребенку поддержку и научились гармонизировать свои отношения с ним. Клейн не предусматривала никакой роли для родителей и стремилась снять тревогу, вызванную могущественным "Сверх- Я" (супер-эго), которое вызывало у ребенка чувство вины за эго- враждебные фантазии в отношении родителей.
        Клейн утверждала, что ее позиция является непосредственным аналогом взрослой процедуры Зигмунда Фрейда, тогда как позиция Анны Фрейд представляла собой пересмотр этой процедуры. Анна защищала свой подход как необходимую адаптацию к уникальной природе детей и заявляла, что процедура Клейн неприемлема для детей. Хотя Британское психоаналитическое общество сплотилось вокруг Клейн, психоаналитики в континентальной Европе - особенно в Вене - и в США отдавали предпочтение Анне Фрейд. Возможно, на эти различные национальные реакции повлияли британский упор на наследственное развитие и европейский акцент на влияния социума и среды и на образовательные программы. Теория Клейн продолжает пользоваться большим влиянием в британских психоаналитических кругах. Некоторые из последователей Клейн отказались от понятия инстинктов, обратили свое внимание на среду и придали дальнейшее развитие теории объектных отношений, которая стала занимать центральное место в британском психоанализе. Среди представителей этого направления особенно важны две фигуры.
Вилфред Бион.
        Бион считал, что добавив к эдипову комплексу Фрейда параноидно-шизоидное и депрессивное состояния, Клейн усовершенствовала и расширила психоанализ; но он определял шизоидно-параноидное состояние как чувства дезинтеграции и бессмысленности. Он выдвинул концепцию, согласно которой научение или познание (knowing) истины (названное им К) и уклонение от познания (названное им минус К) являются инструментами этой интеграции или дезинтеграции. Он наделил мать умением узнавать эмоции своего ребенка, благодаря чему она вносит вклад в его мысли о собственных эмоциях и способна мириться с этими мыслями.
        Вклад Биона в психоаналитическую теорию носит пятеричный характер: признание
(а) роли матери в развитии личности;
(б) среды и связи внутренних и внешних факторов;
(в) потребности "я" в эмпатии с самим собой и с объектом, который эмпатически содержит "я";
(г) функции содержания, а также истолконательной функции аналитика для облегчения анализа;
(д) когнитивного элемента в эмоциональном развитии.
Дональд Винникотт.
        Винникотт начал свою карьеру в качестве педиатра, но стал интересоваться психологическими реакциями своих пациентов и их матерей. Он прошел 10-летнюю аналитическую подготовку, стал сторонником Клейн и подверг анализу ее 22-летнего сына.
        Опираясь на идеи Клейн и собственную работу с детьми, Винникотт начал формулировать свой вариант теории объектных отношений. Он предположил, что защита младенца матерью позволяет младенцу консолидировать понятие "мать и чувствовать себя личностью благодаря заботе матери о его теле. Объектные отношения начинаются с получения материнской груди в тот самый момент, когда младенец ее желает, еще не успев просигнализировать о своем желании, в результате чего у младенца возникает иллюзия, что он создал грудь. Согласно Винннкотту, большинство матерей знают не только о потребностях младенца, до того как он подаст сигнал, но также о том, когда он может подождать и что он подаст сигнал о своих потребностях, когда они появятся. Таким образом, младенец узнает, что он не является единым целым с матерью, а отделен от нее.
        Когда развивающийся ребенок испытывает чувство угрозы, происходит его расщепление на истинное "я", которое прячется, чтобы избежать своей гибели, и ложное "я", которое уступает требованиям родителей, чтобы отвлечь внимание от истинного "я" и тем самым защитить его. Винникотт полагал, что индивид может снова пережить эта события своего младенчества и с помощью аналитика может исправить ошибки отношений с матерью, особенно переходного периода, в который он обнаружил свою обособленность от матери. Аналитик может лучше всего провести лечение, компенсируя недостатки родительского обращения. При лечении формируется новая "поддерживающая среда", в которой клиент может почувствовать себя в безопасности во время повторного переживания конфликтов объектных отношений, в которых важную роль играет перенос на аналитика.

Xaйнц Кохут: Теория "я". Я и я-объект.
        Кохут (Kohut, 1971, 1977) сформулировал свои принципы, касающиеся теории и практики, на основании собственного опыта общения с людьми с тяжелыми расстройствами личности, которые состоят из тесно связанных комплексов, называемых "пограничными состояниями" и "нарциссизмом", и своей неспособности успешно их лечить, используя традиционный психоанализ. Нарциссические индивидуумы демонстрируют очень нестабильную самооценку и очень чувствительны к разочарованиям и неудачам, на которые они реагируют интенсивным чувством стыда, гневом и депрессией (Mann, 1996). Люди с пограничными состояниями - это неудачники, которые имеют нестабильные отношения (хотя при этом не терпят одиночества), имеют низкую самооценку, а также могут употреблять наркотики или алкоголь и вести беспорядочную половую жизнь. Когда Кохут пытался прислушаться к их точке зрения, он пришел к выводу, что они не предаются сексуальным или агрессивным фантазиям или борьбе с желаниями и влечениями, а просто стремятся улучшить чувство "я".
        Среди традиционных психоаналитиков было широко распространено мнение, что нарциссические расстройства
(а) развиваются из интрапсихического конфликта между неодолимыми влечениями и механизмами, защищающими от них, и
(б) не поддаются лечению психоанализом.
        Кохут, напротив, считал, что проблемы (а) проистекают из неудовлетворительных отношений с заботящимся, обычно с матерью, которые вызвали дефицит чувства я", и (б) их следует лечить как расстройства "я".
        Предложенный Кохутом конструкт "я" (self) тесно связан с тем, что он назвал "я-объектом", под которым понимается заботящийся, обычно мать. Я-объект является объектом, поскольку в случае человека он действительно обособлен от индивидуума; но, с субъективной точки зрения, я-объект - это часть функционирования "я" индивидуума. Я- объекты возникают в трех типах отношений как результат попытки человека удовлетворить нарциссические потребности. Они появляются, когда ребенок:
(а) идеализирует достоинства и ценности родителей;
(б) добивается самоуважения посредством признания, одобрения и восхищения со стороны родителей;
(в) формирует чувство общности с окружающими с помощью сверстников.
        Все это является примерами переноса я-объекта, когда индивидуум стремится утолить свои потребности. Когда терапевт удовлетворяет потребности "я", он становится я-объектом. Я-объект Кохута заменил инстинктивные влечения Фрейда.
        Сначала ребенок воспринимает заботящегося о нем взрослого как продолжение собственной системы "я", когда заботящийся взаимодействует с ребенком посредством визуального контакта, вокализации и телесных движений. В первые два месяца жизни заботящийся становится частью "я" ребенка. Символическая игра, которая имеет место в возрасте от полутора до четырех лет, возвещает о новой стадии развития я-объекта. Ребенок рассматривает я-объект как часть игры, даже если я-объекта в данный момент нет рядом. Когда ребенок ведет разговор с самим собой (внутренний диалог), я-объект становится реципиентом, пусть даже им, по-видимому, является сам ребенок. Игра образует стержневое "я" вокруг рассказов и других видов притворства, которые помогают его формировать. Если родитель реагирует на действия ребенка благожелательно, родитель и другие люди становятся частью единой системы "я" ребенка.
        Когда реакция родителя на ребенка несовместима с опытом последнего, родитель становится обособленной сущностью (entity) во внешнем мире, а не частью "я" и внутреннего мира ребенка. Для этого внешнего мира создается другой паттерн, включающий языковые формы и четко обозначенные цели. Взаимодействуя с внешним миром, ребенок сохраняет мир "я" обособленным и отдаленным.
        "Я" - это собственный внутренний опыт человека. Посредством него индивидуумы постоянно структурируют свои чувства, представления, воспоминания и т. д. как ощущение "себя". Рождающееся "я" обеспечивает указания в отношении целей, которых люди стремятся достичь в своей жизни. Психологически здоровый человек старается следовать курсу этой программы. На протяжении всей жизни "я" требует я-объектов, но они являются скорее функциями, чем людьми. Подобные функции могут быть социальными, межличностными и религиозными, реализуемые супругом, работодателем, наставником и / или терапевтом. Но я-объект - это всегда внутренний процесс, а не просто межличностные отношения. Лечение нарциссизма. Кохут и Вольф (Kohut & Wolf, 1978) говорят нам, что неудовлетворенные нарциссические потребности детства требуют насыщения, давно откладываемого удовлетворения. Но потребности скрыты за "крикливой уверенностью" и "стеной стыда и ранимости" (р. 423). Аналитик должен показать пациентам, что они постоянно ищут похвалы из-за нереализованных потребностей своего детства и что их гнев проистекает из чувств безнадежности и беспомощности, а также из их неспособности настоять на удовлетворении своих потребностей. По мере того как пациент постепенно осознает и признает эти состояния, он начинает изучать потребности, открыто и с пониманием себя. И когда вытеснение нарциссических потребностей детства прекращается, он может снова их вытеснить, ощущая при этом минимальное сопротивление. Если аналитик может добиться открытого признания этих потребностей, они постепенно превратятся из жажды власти в нормальную уверенность в себе и из претенциозности - в нормальные идеалы.
        Кохут (Kohut, 1979) приводит случай с "мистером Z", в котором он применял ортодоксальный анализ пять раз в неделю в течение четырех лет, а затем, через пять с половиной лет, применил свою процедуру анализа "я", которую он разработал за это время. Анализ "я", как и ортодоксальный анализ, происходил пять раз в неделю в течение четырех лет. При итоговом сравнении двух серий сеансов бросаются в глаза различия. В ортодоксальном анализе "мистера Z" Кохут описывает симптомы как свидетельствующие о "явной претенциозности и высокомерии, которые были обусловлены воображаемой эдиповой победой", хотя ниже "барьера вытеснения" была "тревога кастрации и депрессия, вызванные фактическим эдиповым поражением". Ортодоксальное лечение привело Z поверхностному успеху, и пациент вернулся из-за продолжающихся проблем.
        Вторая серия сеансов выявила более сложную ситуацию. Пациент демонстрировал явное высокомерие, изоляцию "старшего", обусловленные продолжающимися попытками объединиться с идеализированной матерью. Пока пациент оставался в подчинении у матери, она стремилась удостоверить его превосходство над отцом. На сознательном уровне пациента характеризовали "низкая самооценка, депрессия, мазохизм, (оборонительная) идеализация матери", а ниже барьера вытеснения - "необоронительная" идеализация отца, гнев против матери, самоуверенная мужская сексуальность и эксгибиционизм". Терапия проходила в виде двух стадий. На первой "мистер Z" увидел свой страх разъединения с матерью и. следовательно, потери того "я", которое было ему известно. Вторая стадия довела до сознания "гнев, уверенность, сексуальность и эксгибиционизм независимого "я", которые были вытеснены. Все это поставило его лицом к лицу с травматической сверхстимуляцией и страхом дезинтеграции". Кохут сообщает об успешном завершении анализа "я" "мистера Z".
        Сравнение Кохута с Фрейдом. Сравнивая Фрейда и Кохута, Орпштейн (Ornsteiii, 1996) находит, что Фрейд рассматривал младенца как участника непрерывного конфликта с миром, тогда как Кохут полагал, что младенец уже приспособлен к жизни в гармонии с миром. Расстройства "я" Кохут считал скорее недостатками развития, чем фрейдовскими конфликтами.
        Хотя Кохут заменил психосексуальное развитие Фрейда развитием "я", он не отрицал конструкт эдипова конфликта. Он считал, что ребенок вступает в эдипову фазу развития с чувством вины и тревогой. Слабое и фрагментированное "я" не может успешно разрешить конфликт. Напротив, ребенок со здоровым, сцементированным "я" - и со здоровыми я-объектами, которые принимают его эдиповы желания с эмпатическим пониманием и признанием - успешно справится с трудностями. Фактически, опыт вызывает еще большую консолидацию "я". В целом, если я-объекты подкрепляют врожденный потенциал ребенка, а не навязывают собственные ожидания, они будут способствовать расцвету талантов ребенка. Когда у "я" нет возможности развить свой потенциал, роль аналитика состоит в том, чтобы понять опыт пациента и дать интерпретации, которые "запустят рабочий процесс, воссоздающий в анализе ситуацию, которая обеспечивает растянутое во времени воздействие на пациента оптимальных Фрустраций, улучшающее развитие. Именно эта возможность, редко предоставлявшаяся пациенту в детстве, предлагается еще раз при анализе" (Kobut, 1984, р. 210). Опираясь на теоретические формулировки Кохута и его успех в лечении, его последователи создали Международный совет но психологии Я (International Council for Self Psychology).
        Приложение к студентам. Теория Кохута была перенесена на отношения студентов с их наставниками (Mehlman & Glickauf-Hughes, 1994). Наставник (mentor) студентов становится я-объектом. В здоровых отношениях перенос я-объекта носит временный характер, когда студент интернализует функции наставника как идеализированную фигуру и источник самооценки. В менее здоровых отношениях преподаватель (professor) удовлетворяет не все потребности студента, и тот испытывает чувство неудовлетворенности. Когда студент страдает избыточным нарциссизмом, его потребность в одобрении не может быть реализована, поэтому он испытывает сильное разочарование, понижает самооценку и даже впадает в депрессию. Авторы считают, что терапевты, работающие со студентами колледжей, должны признать элементарные потребности, связанные с переносами я-объекта, с тем чтобы помочь разрешить проблемы с наставниками и повысить самооценку студентов.
        Пересмотр. Среди новых направлений можно отметить растущее признание того, что я-объект - это не объект и не "я", а субъективность отношений (Bacal, 1995). Понятие интерсубъективности (intersubjectivity) облегчает продвижение психологии Я к более полной реляционной системе (Stolorow, 1995). С этой точки зрения, вместо того чтобы изучать я - переживания, терапевты все больше изучают отношения я-объекта с аналитиком как средство обеспечения развития и совершенствования "я". В то же время понятие переноса я-объекта избавляет аналитика от теории инстинкта и препятствий, которые она создает на пути лечения (Basch. 1995). Психоанализ становится эмпатико-интроспективным подходом, включающим интерсубъектичность, Кернберг (Kernberg, 1992) придаст огромное значение чувствам. Он полагает, что они являются строительными кирпичиками влечений. Чувство сексуального возбуждения дает начало влечению либидо, а гнев - агрессивному импульсу. Объектные отношения, питаемые чувствами, также способствуют влечениям, тем самым расширяя фокус и перенося его с телесных функций на социальные.

  • Помощь
  • Путешествия        
  • Институт в Москве      
  • Википедия      
  • Психология      
  • Мир Психологии      
  • Обратная связь      
  • Афоризмы и цитатыАфоризмы и цитаты   

    Казахстан 2011-г.
    X